Борлов относился к старинному племени джиннов, в чьи обязанности входило полное подчинение обладателю монетки. Правда, были некоторые ограничения. Борлов появлялся только тогда, когда подкинутая монетка падала ликом святого Правителя вверх. В противном случае он одарял хозяина издевательским смешком и затихал на три долгих дня. Были, конечно, способы вызвать его во внеурочное время, но все они включали в себя ритуальные танцы, чего делать Юсуп не умел, а Алаида категорически отказывалась.

Юсуп задумчиво повертел монетку в руках, размышляя, стоит ли использовать ее сейчас, и не удержался.

Монетка взлетела, заискрившись и бросая на стену тонкие лучи света, завертелась в воздухе и упала на протянутую ладонь Юсупа. До ушей его донесся едва слышный смешок, ясно говоривший о том, что удача и на этот раз решила повернуться к Юсупу… тем самым местом. Монетка лежала в раскрытой ладони чеканкой вверх и была тусклой и невзрачной. На три дня.

Охранники у дома громко заржали, хватаясь за бока, и в это время весь Назарад заполнил громкий и протяжный удар колокола. Стекла в окнах жалобно зазвенели, смех охранников стих. Они оживились, довольные тем, что скоро предстоит смена. Подхватили обитые металлом бревна и стали медленно закрывать скрипучие ворота.

Неужели уже полночь? Колокол громыхнул еще раз, затем еще…

Забыв об осторожности, Юсуп выскочил на площадь и побежал к воротам. Ночевать в городе ему совсем не хотелось. Утром нелюди вполне могли организовать облаву, а сейчас у них, возможно, не хватило на это времени

– Постойте, погодите минутку, люди добрые! – Роль несчастного турка ему сегодня удавалась.

Стражники замерли, выпучив косящие от выпитого спиртного глаза. Из-за колокола они Юсупа, конечно, не слышали, но общий смысл его жестов уловили.